Предлагаем вниманию читателей комплекс документов, созданных верховными органами руководства разведки на театре военных действий. В первую очередь это Отчет разведывательного отделения штаба Маньчжурской армии с начала войны по 26 октября 1904 г. [4] и Отчет разведывательного отделения штаба главнокомандующего, охватывающие период с 26 октября 1904 г. по 25 февраля 1905 г.

Эти документы рисуют подробную картину работы русских секретных служб на Дальнем Востоке в 1904—1905 гг. Кроме того, в раздел включен ряд других документов, которые дополняют и уточняют информацию, содержащуюся в отчетах, а также рассказывают в общих чертах о работе японской разведки в тылу русской армии. И. В. Деревянно * * *

Секретно ОТЧЕТ № 1 О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО ОТДЕЛЕНИЯ ШТАБА МАНЬЧЖУРСКОЙ АРМИИ (С НАЧАЛА ВОЙНЫ ПО 26 ОКТЯБРЯ 1904 г.) И ШТАБА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО (С 26 ОКТЯБРЯ 1904 г. ПО 25 ФЕВРАЛЯ 1905 г.)5. I. ОРГАНИЗАЦИЯ РАЗВЕДКИ

А. Организация дальней разведки

Организация дальней разведки в начале войны была сосредоточена в штабе Наместника ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА на Дальнем Востоке, которому непосредственно подчинялись наши военные агенты в Китае. Поэтому сведения о противнике, сообщаемые военными агентами, доставлялись в штаб армии через штаб Наместника.

По расформировании же штаба Наместника и подчинении военных агентов в Китае новому Главнокомандующему генерал-адъютанту Куропаткину, сведения их получались в штабе Главнокомандующего. В непосредственном распоряжении штаба Маньчжурской армии с начала войны состоял для ведения дальней разведки наш военный агент в Корее Генерального штаба полковник Нечволодов, который был назначен на эту должность накануне открытия военных действий, но не успел доехать к новому месту служения. 4 26 октября Маньчжурская армия была разделена на три армии. 5 ЦГВИА СССР. Ф. ВУА. Д. 29090. T.I. Л. 1—15 об.

Последний в конце апреля 1904 г. командировал в Японию и Корею трех тайных агентов, иностранных подданных: Шаффанжона, Барбея6 и Мейера (Франка), которые условным языком сообщали свои сведения кружным путем через Европу. Кроме названных лиц, сведения о противнике из Японии, Кореи и Китая доставляли: бывший посланник при корейском императоре Д. С. С. 7 Павлов, представитель Министерства финансов в Пекине, член Правления Русско-китайского банка статский советник Давыдов и наши консулы: в Тяньцзине – коллежский советник Лаптев и в Чифу – надворный советник Тидеман.

Специально для разведки в Корее в середине апреля 1904 г. Д. С. С. Павловым было предложено состоявшему при нашей миссии в Сеуле русскому подданному, корейцу М. И. Киму «установить непрерывные секретные сношения с местными корейскими властями и с тайными корейскими агентами, которые, согласно заранее сделанному в Сеуле условию, имеют быть посылаемы к Маньчжурской границе как от корейского императора, так и от некоторых расположенных к нам влиятельных корейских сановников»[1].

Для этой цели имелось в виду командировать Кима к р.Ялу для связи с нашими войсками, действовавшими тогда в этом районе. Но так как после Тюренченского боя[2] мы отошли от р.Ялу, то Ким был командирован в Приамурский военный округ для организации разведки в Северной Корее.

Сведения из Кореи получались, кроме того, через посредство бывшего нашего военного агента в этой стране Генерального штаба подполковника Потапова, имевшего знакомых среди иностранцев в Сеуле. В конце июня 1904 г. организация «дальней разведки на всем фронте Маньчжурской армии» (Доклад генерал-квартирмейстера Маньчжурской армии от 29 июня 1904 г.) была поручена Генерального штаба генерал-майору Косаговскому, коему был отпущен аванс в размере 50 000 рублей. В распоряжение генерал-майора Косаговского были назначены: состоявший при разведывательном отделении капитан 12-го Bосточно-Cибирского стрелкового полка Нечволодов, Генерального штаба: полковник Нечволодов, подполковники Потапов и Панов и капитан Одинцов, кроме того, переводчик европейских языков при разведывательном отделении г-н Барбье.

Подробности организации разведки генерала Косаговского и данные ему инструкции остались разведывательному отделению неизвестными, так как давались, по-видимому, самим Командующим армией или начальником его штаба. Донесения генерала Косаговского, кажется, поступали тоже непосредственно к Командующему армией; по крайней мере в разведывательном отделении было самое незначительное число его донесений. В конце 1904—начале 1905 г. старшим адъютантом разведывательного отделения подполковником Линда были заведены сношения с французскими подданными Эшаром и Пларром о привлечении их к дальней разведке. Подполковник Линда был тоже командирован в штаб Приамурского военного округа и крепость Владивосток для организации на месте тайной разведки в Северной Корее.

Б. Организация ближней разведки

В начале кампании, соответственно тогдашнему расположению наших войск: восточного отряда на р.Ялу и южного авангарда на линии Инкоу – Кайчжоу, ближняя 6 Так в тексте документа.

В этом и во всех последующих документах, кроме явных опечаток, сохраняются орфография и пунктуация оригинала. – И. Д. 7 Действительный статский советник. – И. Д. разведка посредством лазутчиков китайцев и корейцев была возложена: в восточном отряде на капитана 7-го B.C. стрелкового полка Кузьмина, а в южном авангарде на начальника 9-й B.C. стрелковой дивизии генерал-майора Кондратовича. Капитан Кузьмин, как бывший инструктор корейских войск и знаток корейского языка и быта, являлся лицом вполне подходящим для организации и ведения этого дела в Корее, где высаживалась, по имеющимся сведениям, 1-я японская армия генерала Куроки.

В распоряжение капитана Кузьмина были назначены два природных и расположенных к нам корейца, флигель-адъютанты корейского императора – полковник Виктор Ким и поручик Николай Ким. После отхода наших войск из Кореи и от р.Ялу капитан Кузьмин с назначенными в его распоряжение офицерами корейской службы был командирован в штаб Приамурского военного округа для организации разведки в Северной Корее.

Тайная разведка в южном авангарде, как указано выше, была возложена в начале марта 1904 г. на генерал-майора Кондратовича по той причине, что он, как служивший раньше в Маньчжурии, имел знакомства между китайцами и местными миссионерами. Районом его наблюдения было назначено побережье Ляодунского залива от устья р. Сяолинхе до мыса Хемотен. Что касается организации и ведения тайной разведки при разведывательном отделении штаба Маньчжурской армии, то она была возложена (в апреле 1904 г.) на капитана 12-го B.C. стрелкового полка Нечволодова.

Этот обер-офицер был довольно продолжительное время помощником нашего бывшего военного агента в Китае генерал-майора Вогака и служил долго на Дальнем Востоке. Капитану Нечволодову была дана особая инструкция. Тайная разведка посредством китайцев в начале кампании шла неуспешно, преимущественно по следующим причинам: 1. Не было подготовленных заранее сведущих агентов. 2. Агенты из китайцев были исключительно временны и вовсе не заинтересованы в своем деле, да вдобавок их было весьма мало. 3. Вследствие постоянства успеха, сопровождавшего японское оружие, агенты-китайцы боялись предлагать нам свои услуги, тем более что японцы расправлялись с беспощадной жестокостью со всеми китайцами и их родственниками, которых подозревали в сношениях с русскими. Доказательством этому может послужить прилагаемый рапорт Генерального штаба подполковника Панова «О разведке при помощи китайских разведчиков».

В этом рапорте подполковник Панов подробно разбирает причины неуспешного ведения разведки посредством китайцев и предлагает прибегать к применяемому японцами средству – захвату заложников.

На более прочных основаниях был поставлен этот вид разведки в июле месяце, когда она была возложена вместо одного на двух офицеров, а именно на штабс-капитанов 18-го B.C. стрелкового полка Афанасьева и 20-го B.C. стрелкового полка Россога, причем районы наблюдения были разделены между ними: штабс-капитан Афанасьев наблюдал преимущественно за центром и левым флангом противника (армиями Оку и Нодзу), а штабс- капитан Россов – за правым (армией Куроки). Успешному ведению разведки способствовало нахождение при штабе лектора Восточного Института ученого китайца Ци8, через посредство которого штабс-капитан Афанасьев имел возможность добывать надежных агентов-китайцев (старались преимущественно привлекать бывших офицеров китайской службы) и облегчался разбор китайских донесений.

Для ускорения получения сведений от посылаемых китайцев и для освещения района, имевшего в данное время особое значение, названные офицеры командировались часто в 8 Здесь и далее все китайские фамилии и географические названия даются в написании документа. – И. Д. передовые отряды, откуда они рассылали в расположение противника сеть лазутчиков.

При сформировании штаба Главнокомандующего штабс-капитаны Афанасьев и Россов остались в 1-й Маньчжурской армии, причем первый из них вскоре был назначен помощником нашего 1-го военного агента в Китае в г.Шанхай-Гуань, откуда вел дальнюю разведку, согласно особой инструкции разведывательного отделения штаба Главнокомандующего. Ведение ближней разведки посредством китайцев, кроме разведывательных отделений еще и разведывательным отделением штаба Главнокомандующего было признано неудобным, так как донесения китайцев, высылаемых на разведку, получались по истечении значительного промежутка времени (недели и больше), вследствие отдаленности штаба Главнокомандующего от расположения противника.

Ближняя разведка посредством китайцев при разведывательном отделении Главного штаба была учреждена только после Мукденских боев и возложена на штабс-капитана Блонского. Кроме офицеров, находившихся в прямом распоряжении разведывательного отделения, сведения от китайцев доставляли еще следующие лица: представитель военного комиссара Мукденской провинции в г.Ляоян штабс-капитан Пеневский (с начала войны), штабс- капитан Блонский (с конца мая 1904 г.), военный комиссар Мукденской провинции полковник Квецинский (с конца июля 1904 г.), начальник транспортов Маньчжурских армий Генерального штаба генерал-майор Ухач-Огорович и хабаровский купец Тифонтай (с ноября 1904 г.).

Штабс-капитан Пеневский, благодаря своему служебному положению и тому обстоятельству, что Ляоянский Тифангуан был расположен к нам, доставлял довольно достоверные сведения, в особенности из района действий армии Куроки. Нельзя не отметить, что первые агенты-китайцы, дававшие сведения о японских частях с названием номеров полков и дивизий, были лазутчики штабс-капитана Пеневского. Тайная разведка посредством лазутчиков велась тоже штабами корпусов, отдельных отрядов и передовой конницей.

Деньги на эту надобность отпускались из штаба армии. В штабах корпусов и отрядов было предложено организацию и ведение тайной разведки возложить на особого офицера, преимущественно Генерального штаба. Штабом армии давались иногда войскам инструкции: например, в мае месяце кавалерийским отрядам генерал-майора Мищенко на восточном фронте, а генерал-майора Самсонова на западном, и в сентябре – корпусам.

Одновременно велась разведка через китайцев, служащих в Заамурском округе пограничной стражей, которые еще в мирное время имели своих тайных агентов среди местного населения. В. Разведка флангов С самого начала войны придавалось большое значение нашему правому флангу, ввиду того, что в штаб Маньчжурской армии поступали донесения о движении китайских войск генералов Юаньшикая и Ма к нейтральной полосе и даже в тыл нашего расположения (на Бамиенчен Сыпингай), а истинные намерения китайского правительства нам были неизвестны.

Положительных данных о том, что Китай до конца войны сохранит строгий нейтралитет, не было; наоборот, предполагали, что при удобном случае и при условии производства Японией десанта, где-либо на западном побережье Ляодунского залива, Китай станет открыто на сторону Японии. Для проверки слухов о движении Юаньшикая и Ма и вообще для освещения нашего правого фланга были приняты следующие меры: а) В конце февраля 1904 года был отправлен прикомандированный к штабу Маньчжурской армии штатный слушатель Восточного Института штабс-капитан Колонтаевский в район р. Ляохэ – и Китайской железной дороги – Синминтин – Гоубаньцзы – Инкоу. б) Еще до начала войны был сформирован отряд пограничной стражи под начальством подполковника Переверзева для наблюдения р. Ляохэ и охраны железной дороги на участке Инкоу, Ташичао, Ляоян, Мукден.

При отряде находился Командующий 21 сотней пограничной стражи поручик Коншин, который имел кадровых разведчиков из китайцев, корейцев и нижних чинов пограничной стражи, знающих китайский язык, и вел разведку в районе нижнего течения Ляохэ. С открытием военных действий штабом Маньчжурской армии было предложено поручику Коншину усилить кадры своих разведчиков и продолжать разведку в районе р. Ляохэ – Синминтинской ж. д., высылая по временам разведчиков и в расположение войск генерала Ма.

Ввиду ожидаемого движения генерала Ма на Ляоян – Мукден отряд полковника Переверзева был усилен полевыми войсками и переименован в Ляохэйский отряд, который продолжал усиленно вести тайную разведку посредством китайцев на нашем правом фланге. в) Так как не было точных сведений о численности китайских войск генералов Юаньшикая и Ма, в особенности войск последнего, численность которых преувеличивалась иногда агентами-китайцами до 100 тысяч, то в конце марта 1904 г. был командирован штабс- капитан Россов в качестве датского корреспондента и купца в районы расположения войск Ма и Юаньшикая для выяснения на месте точной дислокации, численности, состояния и качества китайских войск названных генералов. г) Для этой же цели в апреле месяце того же года был командирован есаул Уральского казачьего войска Ливкин, под видом русского купца, снабженный удостоверениями Мукденского Цзяньцзиня и генерала Юаньшикая. д) В целях разведки специально Монголии в районе Куло (в 150 верстах и более к западу от Синминтина) и севернее, где находились передовые конные части генерала Ма, было поручено коммерческому заготовителю Маньчжурской армии А. Г. Громову попутно с покупкой скота, которая им производилась в Монголии, собирать также сведения о противнике и местности.

Для этой цели Громов давал своим агентам особую инструкцию. е) С появлением японских хунхузских шаек под начальством японских офицеров на нашем правом фланге с целью нападения на железную дорогу было решено в июне месяце 1904 г., ввиду обширности района наблюдения к западу от железной дороги, разделить ее параллелью г.Телина между есаулом Ливкиным и г.Громовым; первому поручалось наблюдение южной части, второму – северной. ж) Для усиления разведки правого фланга было вменено в обязанность помощнику нашего военного агента в Китае капитану Едрихину и начальнику почтово-телеграфного отделения в Шанхай-Гуане г. Крынину наблюдать особенно за побережьем окрестностей г. Инкоу – Цинвандао, так как в обоих пунктах опасались высадки японских войск.

Наш крайний левый фланг освещался в течение всей кампании отрядом Генерального штаба полковника Мадритова. Район его наблюдения менялся по мере нашего отступления. Полковник Мадритов был, по прежней своей деятельности еще в мирное время, знаком с районом и имел надежных агентов-китайцев, которые составляли в его отряде отдельную единицу. Г. Подготовка нашего тыла в отношении разведки Еще до очищения нами фронта Инкоу – Ташичао (в начале июля 1904 г.) разведывательным отделением штаба Маньчжурской армии было обращено внимание на важное значение подготовки тыла в разведывательном отношении.

Особенное значение в силу своего географического положения, а также стратегического и коммерческого значения приобретал порт Инкоу. Для устройства постоянной агентуры в этом порту был командирован капитан Нечволодов, который имел в виду подходящего для этого дела европейца, бывшего военного. Проект капитана Нечволодова9 был отклонен генерал-квартирмейстером штаба Маньчжурской армии, ввиду того, что дальняя разведка была тогда возложена на генерал- майора Косаговского. При дальнейшем нашем отступлении эта задача подготовки тыла была возложена Командующим армией в Айсянцзяне на штабс-капитана Блонского, а в октябре в Мукдене на полковника Квецинского. Агенты, нанятые штабс-капитаном Блонским из местных жителей окрестностей Айсянцзяна, по очищении нами Ляояна, никаких сведений о противнике не дали. Насколько попытка полковника Квецинского увенчалась успехом, осталось неизвестным.

«И. Деревянко. «Белые пятна» Русско-японской войны»: Эксмо, Яуза; Москва; 2005